Двадцать два предмета
Когда мы с мужем, лермонтоведом Владимиром Александровичем Захаровым, приехали в Тамань из Тархан в 1977 году, весь фонд нового музея состоял из двадцати двух предметов. Хатки под камышовой крышей уже стояли над обрывом, по двору ходили первые экскурсанты, а научную историю музея ещё предстояло написать. К четвертьвековому юбилею в фондах было уже больше четырнадцати тысяч единиц хранения, а через наше подворье прошло около трёх миллионов человек. Но начиналось все с людей, которые верили, что на краю земли можно создать настоящий музей.
Хозяйка подворья
Первым директором стала Майя Ивановна Лют (1933–2011), до того руководившая Темрюкским краеведческим музеем. Увлечённая, яркая и неутомимая, она взяла на себя строительство сразу двух музеев – литературного и археологического. Рядом с ней с первых дней работали Эльмира Устаева и Ольга Гаджиева. Эльмира Устаева и сегодня в строю – живая летопись нашего музея, и больше её о его первых годах не помнит никто.
Фонды тогда собирали всей станицей. В дневнике этнографической экспедиции 1976 года, который вела Татьяна Лельевна Головкина, есть история, которую у нас пересказывают до сих пор. На улице Гоголя играли свадьбу. На второй день, по старому обычаю, родителей невесты нарядили в старинную одежду и повезли «купать». Татьяна Лельевна так и ахнула: на сватах были настоящие вещи XIX века – холщовая рубаха, женская кофта, передник с кружевом. Свадьбу догуляли, а наряды хозяева отдали в музей. Так же, совершенно бескорыстно, к нам пришли прялки, рушники, макитры и глечики из таманских сундуков и чердаков.
А через полгода после открытия пришло письмо с Полтавщины. Пенсионер Фёдор Михайлович Мысник, зоотехник с сорокалетним стажем, сообщал, что приходится дальним потомком того самого казака, в чьей хате заночевал Лермонтов.
И с улыбкой замечал, что и ремесло у них с предком почти одно. Музей ещё только учился жить, а у него уже появились друзья.
Сарай, который стал палаткой
Нашим делом была наука. Мы с Владимиром Захаровым ездили в экспедиции, сидели в архивах Ставрополя и Краснодара и шаг за шагом восстанавливали историю двух поездок Лермонтова на Кубань. Именно тогда удалось доказать, что поэт был в Тамани дважды: в сентябре 1837 года, и во второй раз – в декабре 1840 года. Совхоз «Таманский» отдал музею складской сарай и помог переделать его под выставочный зал. В 1979 году там открылась наша первая экспозиция – «Лермонтов в жизни».
А в середине 1980-х вместе с ленинградским архитектором Валентином Гавриловым мы сделали то, чем музей гордится до сих пор: литературную экспозицию «Две поездки Лермонтова на Кубань» в виде офицерской походной палатки. Полумрак, котелок и пушка, морская галька в коробах, рисунок поэта «Тамань» на всю стену. Сегодня такой подход называют модным словом «интерактив», а тогда мы просто хотели, чтобы человек, перешагнув порог музея, оказался в 1837 году.
Постепенно в Тамань стали стекаться архивы лермонтоведов – В. А. Мануйлова, Б. В. Неймана, Л. И. Прокопенко и других: книги, рукописи, фотографии, экслибрисы. Росла библиотека «Музей лермонтовской книги», которую начал собирать ещё Николай Веленгурин. Разбирая автографы, Владимир Захаров обнаружил, что более десяти писателей в годы войны защищали и освобождали Тамань. Так родилась его тема «Сражающийся Лермонтов» и коллекция фронтовых газет, писем и наград «С именем Лермонтова по фронтовым дорогам».
Амфора на заборе
В мае 1977 года при участии А. К. Коровиной из Музея изобразительных искусств имени Пушкина открылся и археологический музей. Все в нем – от витрин до этикеток и реставрации – сделал один человек, первый научный сотрудник Виталий Николаевич Розов. Станичники несли в музей монеты, терракоту и обломки надгробий, найденные при рытье погребов, и делились воспоминаниями о довоенном Таманском музее.
Бывали и находки, о которых теперь нельзя вспомнить без улыбки. Весной 1976 года на заборе по улице Приозёрной сотрудники увидели надетую вверх дном, как обычный глечик, целёхонькую амфору V века до нашей эры. Хозяин нашёл её при земляных работах возле бани, и сам отдал в музей. А за ранневизантийскую капитель VI века с улицы Декабристов пришлось повоевать: хозяин дома собирался пережечь мрамор на известь и долго не соглашался уступить. Спор выиграл музей, и капитель до сих пор украшает экспозицию.
Тридцать лет Александры Афанасьевой
В 1988 году музейный комплекс возглавила Александра Ивановна Афанасьева – и руководила им почти тридцать лет.
Она сама участвовала в раскопках на полуострове, знала каждый раскоп и каждого начальника отряда. Именно ей, при финансовой поддержке Мирры Степановны Исаенко, удалось договориться с Институтом археологии РАН, чтобы находки с Фанагории, Кеп, Патрея и других памятников полуострова ежегодно оставались в Тамани, а не уезжали в столичные хранилища. В 1989 году ленинградские архитекторы В. Гаврилов и З. Хохоева создали новую археологическую экспозицию, на которую приезжали посмотреть учёные из разных стран. А с 1998 года в музее проходят чтения памяти археолога Николая Ивановича Сокольского.
Александра Ивановна умела дружить и дарить дружбу музею. При ней в Тамань стали приезжать представители рода Лермонтовых и ассоциации «Лермонтовское наследие», частой гостьей стала Джозефина Лермонт из Шотландии. Студенты Кубанского университета разыскали потомка лермонтовских предков Оливера Лермонта и даже выучили шотландский танец, чтобы встретить его в Тамани. Музей принимал участников фестивалей «Киношок», «Казачок», «Я и моя семья», а когда началось строительство Крымского моста, Александра Ивановна позаботилась о том, чтобы новая страница истории полуострова тоже попала в музей. Заслуженный работник культуры Кубани, сегодня она на заслуженном отдыхе, и в юбилейные дни мы с благодарностью вспоминаем её труд.
Следующие полвека
Лермонтовская Тамань до сих пор подбрасывает загадки. Архивные поиски, в которых нам помогает краснодарский исследователь Андрей Горбоносов, ещё не раз принесут находки о семье Мысников и о той сентябрьской ночи 1837 года. В 2024 году обновилась и наша литературная экспозиция: в неё вошли литографии французского художника Огюста Раффе, побывавшего в Тамани в том же 1837 году, и среди них – караул линейных казаков, встречавший приезжих на въезде в станицу. Возможно, именно такие люди остановили у шлагбаума перекладную тележку прапорщика Лермонтова.
Илья Зильберштейн называл музейщиков «последними святыми на Руси». Я бы сказала проще: музей жив до тех пор, пока есть люди, которым не все равно. Майя Ивановна Лют построила наш дом, Александра Ивановна Афанасьева наполнила его и укрепила, десятки научных сотрудников, экскурсоводов, смотрителей и станичников сделали его тёплым. С пятидесятилетием, дорогие коллеги! До встречи над обрывом.
Валентина МАЛАХОВА, старший научный сотрудник Таманского музейного комплекса.
