Издавна Таманский полуостров привлекал людей своей древней историей. Путешественники стекались сюда со всех уголков света, чтобы дать волю воображению и, созерцая просторы наших окрестностей, оживить картины давно ушедших времён. «Я поднялся на высокий холм. Подо мной простирался несколько однообразный, но красивый пейзаж, слабо освещённый звёздами. Какая пища для размышлений есть у западного странника на краю степного мира Азии! Таинственная завеса скрывает как прошлое, так и будущее этого региона. Что стало со всеми теми народами, которые жили здесь с незапамятных времён? Течёт ли в жилах казаков та же кровь, что текла в Скифах, Сарматах, Меотийцах или других расах, о которых мы не знаем ничего, кроме названия? Сможет ли историк или этнограф проникнуть в ночь прошлого?» – сакраментально вопрошал немецкий естествоиспытатель Мориц Вагнер, побывавший здесь в 1843 году.
Повесть Лермонтова «Тамань» была уже опубликована, и как отдельный рассказ в популярном журнале «Отечественные записки», и как часть романа «Герой нашего времени», но обозначенные автором «проблемы» «скверного городишки», всё никак не решались.
«Когда я прибыл в главный город полуострова, уже стемнело, и мне пришлось долго бродить по Тамани в поисках ночлега, – сетовал немецкий ботаник Карл Генрих Кох в том же 1843 году, – Наконец, какой-то торговец за большие деньги приютил меня в своей просторной гостиной; как ни тяжело мне было провести всю ночь на деревянном помосте, гордо именуемом диваном, я беспрерывно проспал до самого утра».
В конце сентября 1849 года знатная ирландская леди по имени Мэри Леонора Вулф Шейл высадилась на таманском берегу. Её сопровождал муж – майор Джастин Шейл – британский посол в Персии, а также шотландский терьер по кличке Краб. Супруга дипломата Лермонтова не читала, его произведения начнут переводить на английский лишь в 50-х годах XIX века, но впечатления леди Шейл почти слово в слово повторяют лермонтовский зачин: «Тамань – жалкое местечко, пустынное, тоскливое и печальное. В городе всего несколько домов или, правильней сказать, хижин, стоящих прямо на берегу. Жители Тамани знали только русский язык, тем не менее мы смогли понять, что летом побережье Черкесии считается чумным. Время перед ужином муж потратил на осмотр военных госпиталей. Тамань, вероятно, используется главным образом как место излечения раненых солдат. Две или три сотни военных, взятых с небольших постов со всего черноморского побережья, проходят лечение здесь. Муж заверил меня, что заведения содержатся в отличном состоянии. За больными тщательно ухаживали; кровати были удобными; мужчины были одеты в хорошую больничную одежду, которая, как и их собственная, была идеально чистой».
Майор Чарльз Росс был одним из тех офицеров, кто служил в Керчи в 1855 году во время Крымской войны. Спустя тридцать лет ветеран в компании своего однополчанина решил проехать по местам боевой службы. В конце зимы 1885 года они из Великобритании прибыли на пароходе в Санкт-Петербург. Осмотрев достопримечательности столицы империи, ветераны отправились в Москву, и далее на поезде проследовали до Таганрога. «Взойдя на пароход, который курсирует вне расписания по мутному мелководью Азова, нам посчастливилось пришвартоваться в Керченской бухте в Страстную пятницу. Бросив якорь, каждый из нас окинул взглядом хорошо запомнившийся берег, и в памяти всплыли многие полузабытые события, словно они произошли только вчера. Утром мы поднялись на холмы Митридата и увидели то самое место, которое старый суровый генерал приказал защищать от разграбления». Вечером в субботу, 4 апреля 1885 года, старые вояки оказались в водовороте пасхальных торжеств в Тамани, о чём Чарльз Росс спустя год рассказал в одной из глав своих путевых очерков, напечатанных в лондонском «Иллюстрированном военно-морском журнале».
«С наступлением ночи мы поднялись в церковь, которая, по обыкновению, возвышалась на холме. Было около полуночи, когда мы вошли и увидели, что храм забит до отказу, что не продохнуть. Жара не уменьшалась из-за того, что каждый нёс с собой зажжённую свечу. С тем внешним почтением, которое русский крестьянин проявляет к власть имущим, наш путь был быстро расчищен, и мы оказались в свободном пространстве возле алтаря, где службу можно было слушать с некоторым комфортом. Это была странная сцена: дикие, неопрятные, бородатые мужики, не лишённые привлекательности женщины в своих праздничных платьях белого, чёрного, малинового цветов, выглядывающие из-под распахнутых тулупов и меховых накидок, создавали особый фон, подсвеченный бесчисленными лампадками. <…> Ей-богу, если судить по собственному опыту, в ту ночь большая часть подветреной стороны, как говорит моряк, была пройдена до рассвета. Русский стол, где деньги не имеют значения, – это нечто! Но пасхальный ужин провинциального деспота можно пережить лишь раз. Англичанину, озабоченному здоровьем своей головы и печёнки, такое во второй раз не пережить!»
В русской историографии ссылки на работу Чарльза Росса «Галопом по России» не встречаются. Как нет упоминаний британского литератора, лорда Филипа Ройстона, чей отец с 1801 по 1806 года исполнял обязанности генерал-губернатора (вице-короля) Ирландии. В октябре 1807 года Филип Ройстон оказался в Тамани вместе с ещё одним американским путешественником. И, что вы себе думаете, английского «принца» и его компаньона, чуть не угробили. «В Тамани нам пришлось на некоторое время задержаться из-за того, что заболел наш переводчик, и, считая, что отдых пойдёт нам на пользу, мы решили дождаться там его выздоровления, но в итоге скорее ослабли, чем окрепли, из-за того, что нас поселили в сыром помещении. Мой попутчик серьёзно страдая от желтухи, настолько ослаб, что я всерьёз беспокоился за его здоровье. Однако с тех пор, как мы пересекли пролив в Крым, мы удивительным образом поправились».
Нет ничего проще обвинить иностранцев в снобизме, но есть свидетельства ещё одного нашего соотечественника, писателя-романтика Владимира Измайлова, увидевшего Тамань в 1799 году такой: «Волны приносят нас к берегу, земля показывается, и я выхожу печально на остров Таманский. Нет приятной тени лесов, нет весёлых речек, нет ничего для удовольствия глаз человеческих». А какой Тамань запомнилась вам? Вдруг вы тоже когда-то вели дневник своего вояжа на эту древнюю землю? Поделитесь своими впечатлениями! А если захотите увидеть прежнюю Тамань глазами иностранных путешественников, рекомендую обратить внимание на одноимённую книгу, что появилась в продаже в таманском музее. Процитированные в этой статье фрагменты взяты именно оттуда.
Валентина Малахова.
